Дневник Николая Низова (октябрь – ноябрь 1917 года)

О том, что происходило в нашей глубинке в революционные дни октября – ноября 1917 года, – очередные страницы дневника Николая Низова. В то время автору 16 лет и он – служащий почтово-телеграфного отделения в заволжском селе Колшево.

Октябрь 1917-го: «Власть в руках большевиков с 25 октября. Почта не работает».

Настроение какое-то тревожное: все чего-то ожидают. В политической жизни страны начинают играть большую роль большевики, левые эсеры и анархисты. 17 ноября будет созвано Учредительное собрание, а они стараются его всячески сорвать. (Даты в дневнике – по старому стилю. Автор дневника не точен в указании даты и события: Временное правительство назначило на 12 ноября выборы Учредительного собрания, открытие собрания назначалось на 28 ноября. Фактически собрание открылось 5 января 1918 г. – прим. ред.)

Ведут пропаганду и агитацию, и вот результаты: восстания крестьян, выступления рабочих, т.е. их забастовки, выступления солдат. С фронта идут один за другим эшелоны с воинскими частями, уходят целые полки, говорят, что война кончилась, а по городам идут беспорядки, аресты, расстрелы, грабежи, избиения, т.е. страну охватывает анархия… Члены Учредительного собрания, собирающиеся в Москву, арестовываются, некоторые уж убиты… А телеграммы идут одна страшней другой… Все они говорят лишь о насилии, арестах и убийствах…

Главные военные действия с фронта перенесены сейчас в Москву, и здесь идет борьба за власть… С большевиками заодно идут матросы, рабочие фабрик и часть солдат, против, т.е. за временное правительство: офицерство, юнкера, часть гарнизона и солдат-фронтовиков, студенчество и служащие государственных учреждений…

Мы тоже чего-то ждем. Александр Павлович (Нечаев – начальник отделения – прим. ред.) вынул из казенного сундука револьверы и поручил нам с Николаем Михайловичем (работник почтового отделения – прим. ред.) разобрать и вычистить их на «всякий случай», сам же в это время убежал к себе в квартиру (он страшный трус и боится огнестрельного оружия). Интересно, что в городе? Сюда приезжал было с большевицким докладом Зельдин (кто такой – не установлено – прим. ред.) из Кинешмы, но мужики прогнали его с напутствием, что если он еще раз явится, то убьют его…

«Все чего-то ожидают…» И вот это «что-то» произошло.

Из дневника 1917 года. Ноябрь.

Власть в руках большевиков с 25 октября. Почта не работает. Идут лишь одни телеграммы, и то внутреннего распорядка по ведомству.

В Кинешме почтово-телеграфная забастовка. В контору (есть сведения, что почтово-телеграфная контора в Кинешме в начале ХХ века располагалась в здании с современным адресом ул. Комсомольская, 21/20 – прим. ред.) пришли во главе с бывшим почтовым чиновником Сириным солдаты 4-й роты 66 запасного пехотного полка и потребовали, чтоб их допустили до контроля. Служащие отказались. Они вошли насильно и заняли как почту, так и телеграф, но там прекратили занятия, и на телеграфе все провода были перепутаны…

Вот как рассказывал про это мне впоследствии Минька Кошельков (друг Низова – прим. ред.), который одновременно почти со мной поступил в разъездные чиновники и теперь уже зачислен при отделении станции «Кинешма»:

– Когда я пошел было заниматься к себе, то, проходя нарочно мимо конторы, заглянул в окно – и что же? Весь пол, все столы были завалены письмами… И работали тут не чиновники, а лишь одни почти что солдаты. Это было в первый день. На второй день им надоело, должно быть, перебирать письма, так они принесли из Союза кооперативов (эта организация находилась в здании современной детской художественной школы – прим. ред.) самовар и засели пить чай, одновременно читая газеты. Один тут, как и полагается, продавал марки, и что же? Продал, кажется, на 2 р. 70 к., так и эти деньги не сдал и забрал себе.

Мы к себе никого не пустили, хотя у нас нечего было и делать-то, так как почтовый вагон все равно не ходил…

А приехавши из Кинешмы, Григорий Иванович (видимо, работник почтового отделения – прим. ред.) так рассказывал нам, что делается в Кинешме:

– Да что в Кинешме?.. Одни лишь беспорядки и хулиганство, и больше ничего… Беда: прямо даже ходить боязно. Например такие вот случаи чуть ли не на каждом шагу. По Сокольскому мосту (один из мостов через р. Кинешемку, соединявший центр города и район «Сокольники» – прим. ред.) шла в училище гимназистка, а навстречу ей двое солдат. Они говорят: «Раздевайтесь, барышня!» Она бежать было, но один схватил ее за шляпу и всю изранил булавкой-приколкой, а на Песочной улице (сейчас ул. Комсомольская – прим. ред.) одного господина хотели было раздеть, так он одного убил, а другой из напавших на него бросился в бегство, и это было среди бела дня.
– Ну а скажи, Гриша, к какой партии ты больше имеешь сочувствия? – задал я ему вопрос, так как мы были одни и мне от нечего делать пришлось вечер быть дома, дежурил в этот день Николай Михайлович.

– А что? Я уже состою в партии эсеров, а ты?

– Я… не знаю, очень мало интересовался политическим вопросом, но мне нравится, как пишут в программе и в воззваниях больше всех партия народной свободы…

…Как приступила почта работать опять, не помню, но только знаю, что два раза от нас ездили в Кинешму за почтой, и первый раз лишь приняли нашу, но оттуда ничего не привезли, а во второй раз вернулись со своею же почтой. Вот и все, что удалось пережить отделению. Затем, правда хотя и неохотно, но все же все приступили к работе, а когда народный комиссар почт и телеграфов посулил к жалованию прибавить по керенке (народное название денежных знаков по фамилии председателя Временного правительства А.Ф. Керенского. Выпуск денег был организован Временным правительством и продолжен в 1918 – 1919 гг. правительством РСФСР – прим. ред.) (40 рублей), то тогда и тем более стали более охотно заниматься всяк своим делом. У нас в селе жизнь шла своим чередом.

Материал предоставила хранитель дневника Г.С. Калинина.

Оставьте комметарий

Или войти с помощью:  

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *